Футбол Западного Полушария

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Футбол Западного Полушария » Жизнь и спорт Западного Полушария, кроме футбола » Кто открыл Америку? Немного истории западного полушария


Кто открыл Америку? Немного истории западного полушария

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Почему Америка называется "Америкой"?

Итак, почему «Америка», а не «Веспуччия»? Этот вопрос в течение уже нескольких столетий задают ученые и просто любознательные люди, интересующиеся историей географии. Впрочем, есть ли здесь тайна? «Советский энциклопедический словарь» (М., 1981) сообщает, что флорентиец Америго Веспуччи, «участник нескольких испанских и португальских экспедиций (1499—1504) к берегам Южной Америки, названной им Новым Светом», «впервые высказал предположение, что эти земли — новая часть света, которую лотарингский картограф М. Вальдземюллер назвал (1507) в честь Америго Веспуччи Америкой». Все правильно. Мы нисколько не оспариваем информацию, сообщенную в солидном издании, однако ответа на вопрос, почему «Америка», а не «Веспуччия», оно не дает.

Здесь уместно вспомнить заметку, опубликованную в журнале «Вокруг света» почти столетие назад — в 1890 году:

Происхождение названия Америки

Учебники географии нас учили, и вообще принято мнение, что материк, открытый Христофором Колумбом, получил свое название Америки по имени флорентийского мореплавателя Америго Веспуччи, который первый составил подробное описание открытого Колумбом материка в своих известных письмах 1507 года под заглавием «Quatuor navigationes». Веспуччи был выставлен в предисловии к этим письмам первым мореплавателем, ему даже приписана честь открытия нового материка. Впоследствии это название возбудило споры. Бразильские историки доказывали, что название «Америка» чисто местное, от слова «Марока» (верховное божество у древних обитателей Бразилии); американский геолог Марку доказывал, что слово это происходит от названия жителей туземного происхождения (los Ameriques), и т. д. Словом, все они доказывали, что Америка получила свое название от чисто местного, туземного слова. По словам «Revue Scientifique», французско-американский ученый Ламбер-де-Сен-Бри рядом неопровержимых данных доказал, что описанный Веспуччи материк носил уже в то время поныне сохранившееся название. Наименования «Амарака», «Америокапана», «Амеракапана» и т.п. встречаются давно: испанский историк Херрес говорит, что мореплаватели Охед и Веспуччи нашли в 1499 году на берегу нынешней Венесуэлы порт Маракапан, который английским мореплавателем Рэлеем, посетившим Америку в 1584 году, назван в своих донесениях Америокапана...

Стефан Цвейг назвал эту историю «комедией ошибок». Писал об этой проблеме великий Александр Гумбольдт, а также Вашингтон Ирвинг в своем четырехтомном «Открытии Америки». Как правило, все исследователи вопроса ссылаются на картографа Вальдземюллера. Однако не надо забывать, что сам Мартин Вальдземюллер в 1513 году выпустил карту, на которой не было никакой Америки. Распространению названия «Америка» способствовало то, что в середине XVI века центр европейской картографии переместился в Германию. Молодой Вальдземюллер — ему было не более 32 лет — обессмертил свое имя, приписав части Бразилии, считавшейся тогда островом, имя Америго Веспуччи.

Тут возникает всегда очень много вопросов. Считается, что кружок гуманистов в лотарингском городке Сен-Дье, расположенном неподалеку от Страсбурга, познакомился с письмами Америго в латинском переводе. Но по-латыни имя «Америго» передавалось как «Альберик». Почему же тогда Вальдземюллер вернулся к итальянскому имени мореплавателя? Почему вообще немецкий картограф позволил себе назвать новооткрытый участок суши первым именем, а не фамилией путешественника? Первыми именами называли земли только в честь коронованных особ! Ответов на эти вопросы до сих пор никто не дал.

Интересно, что сами испанцы (да и англичане) очень долгое время не соглашались называть Америку Америкой. Даже в 1627 году, то есть через 135 лет после открытия Колумба, испанские чиновники требовали запретить пользование «любой картой, на которой начертано имя «Америка»!».

Лишь к концу XVII века испанцы согласились переименовать свои «Западные Индии» в «Америку». А до этого весь Южноамериканский континент назывался «Перу» или «Пиру» — «Страной золота». Это название дал ему человек, открывший Южное море — Тихий океан,— испанский конкистадор Васко Нуньес де Бальбоа. На портрете Магеллана написано по-латыни: «Фердинандус Магелланус — открыватель водного прохода в южной Перувианской земле».

Англичане тоже очень долго именовали Америку просто Новым Светом, а «американцами» в последней четверти XVI века они стали называть индейцев. До той поры индейцы в глазах европейцев были просто «натуралами» — «детьми природы».

Но если все же правы энциклопедии, то что означает имя «Америго», вокруг которого кипит столько страстей? Тут соединились два готских слова: «амала» и «рейке». «Амал» означало «трудолюбивый, усердный, работающий на благо других». Известен король остготов Амал. В VI веке в Испании правил Амаларих — внук короля остготов Теодориха Великого.

Слово «рик», «рейке» имело много значений: «сильный», «мощный», «властный», «царь». Для сравнения можно привести латинское «реке», немецкое «рейх». Таким образом, Амальрик означало — «герой, вождь, царь». В Италии после вторжения готов это имя стало звучать несколько иначе. Итальянский язык не признает соседство «л» и «р», поэтому «лр» переделали в «рр». Веспуччи подписывался именно с двумя «р»: Амерриго Веспуччи.

Вернемся к Вальдземюллеру. Почему все же картограф назвал новую землю лишь первым именем мореплавателя? Некоторые исследователи объясняют это тем, что в Испании подобное итальянское имя было крайне редким: мол, Веспуччи был на испанской службе, других флорентийцев с таким именем в самом начале XVI века там не было,— вот все его и звали запросто: Америго (довольно интересный тезис: оказывается, немного нужно было, чтобы иностранца приравняли по значимости к коронованным особам!). Впрочем, довод самого Вальдземюллера был не лучше. Он писал, что поскольку Азия и Европа названы именами женщин, то давайте Новый Свет назовем в честь мужчины (?!).

«Веспуччиевская» версия трещала еще в прошлом веке. Александр Гумбольдт доказал, что Веспуччи не совершал всех своих четырех путешествий в Новый Свет. А в начале 70-х годов этим вопросом занялся француз Жюль Марку (ошибочно названный в давнишнем номере «Вокруг света» «американским геологом»). Он выдвинул собственную версию, по которой название «Америка» следовало производить от названия индейского племени «амерриков», еще в конце XIX века проживавших у озера Никарагуа. Мол, дело обстояло так. В 1502 году Христофор Колумб достиг «Москитного берега» — никарагуанского побережья. Когда во время обмена с индейцами испанцы стали спрашивать, откуда у тех золото, аборигены показывали на запад и говорили: «Америкос», имея в виду тех, кто продавал им золото. Именно так возникла легенда о сказочной золотоносной стране «Америке», легенда, которая очень быстро облетела Европу. Ведь индейцы, которых допрашивал Бальбоа, тоже говорили о «Стране золота», «Эльдорадо»: они показывали на юг, за горы, и говорили: «Виру». Такое происхождение названия Перу ни у кого не вызывает сомнений. Почему же не предположить, что именно так родилось название Америки, и не допустить, что «повинен» в этом Колумб?!

Жюль Марку привел очень убедительные данные, подтверждающие его версию. Впрочем, споры продолжаются и по сей день. Ясно лишь одно: если происхождение слова «Америка» допускает много толкований, то в вопросе, откуда пошел химический термин «америций», тумана нет вовсе: этот элемент назван по месту открытия, а открыт он был в Америке...

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/3301/

0

22

Русский флагман чилийского флота

Захватывающие приключения русского корабля, попавшего в Чили, начинаются в 1817 году – с покупки Испанией у России целого флота. Этот эпизод стыдливо замалчивался нашей страной до революции, а в советское время его скрывали еще более тщательно – далее читатель поймет, в чем тут дело. Поэтому я и делюсь информацией, полученной в Академии истории флота и мореплавания чилийского города Вальпараисо. Появились у меня эти сведения благодаря переписке с доктором Карлосом Агуирре Видауре при любезном содействии посла Чили в Москве господина Джеймса Холгера. Потрясающие подробности этой эпопеи к тому же долго изучались мной в фондах ЦГАВМФ в Петербурге.

«Брат мой!»

25 марта 1817 года испанский король Фердинанд VII – в процессе укрепления своей власти и ликвидации завоеваний испанской революции – обратился к русскому царю Александру I со следующим письмом: «Государь, брат мой! Несчастья прошлых лет разрушили испанский флот, верфи разграблены. Жизни моей не хватит, чтобы восстановить все утраченное.
Вершиной доброты Вашего Величества было бы согласие создать в настоящий момент ядро испанского флота, уступив мне несколько кораблей и фрегатов из Ваших эскадр на Балтийском море».
Разумеется, русское морское начальство под видом помощи дружественной Испании решило в первую очередь избавиться от старых судов.
А вскоре был составлен и строго секретный список кораблей на продажу. Фердинанду предназначались пять 74-пушечных кораблей «допотопной» постройки – «Дрезден», «Норд-Адлер», «Любек», «Нептунус», «Трех Святителей» и три 44-пушечных фрегата – «Меркуриус», «Автроил» и «Патрикий». Из фрегатов лишь последний считался по-настоящему боеспособным. С соблюдением всех правил конспирации был спешно подготовлен «дальний вояж», поскольку акт о продаже Испании военных кораблей был подписан в Мадриде еще 30 июля 1817 года.

Выгодная сделка

Суда для Фердинанда VII вышли из Ревеля в октябре 1817 года. А 9 февраля 1818 года эскадра контр-адмирала Моллера, состоящая из пяти кораблей и трех фрегатов, прибыла в Кадис. Началась процедура приемки плавсредств. Вскоре команды русских моряков на 12 испанских транспортах отправились на родину. Россия получила 13 миллионов 600 тысяч рублей ассигнациями, что соответствовало почти 700 тысячам фунтов стерлингов. Часть долга была принята в «звонкой монете», где каждый полноценный пиастр оценивался в 4 рубля 50 копеек.
Однако корабли своим качеством не порадовали новых владельцев. Посол Татищев писал императору Александру I (Мадрид, 24 марта 1818 года): «Весьма печально, Государь, что я не могу принести к стопам Вашего Императорского Величества столь же удовлетворительный отчет о состоянии кораблей, как о состоянии отбывшей на родину команды».

На слом

Реакция императора была немедленной: чтобы как-то уладить инцидент, он приказал подготовить три более новых фрегата («Поспешный», «Проворный» и «Легкий»), оценив их в 3 миллиона 200 тысяч рублей. Итак, состояние проданных кораблей было, пожалуй, самым веским аргументом в пользу замалчивания всех их последующих «подвигов».
Линкоры так и не вышли в море, и их сдали на слом. Три фрегата добрались до Кубы и там затонули. Лишь новейший фрегат «Патрикий», переименованный в «Regina Maria Isabel», в мае 1818 года прибыл к чилийским берегам в качестве флагмана и защитника конвоя из 10 транспортов с двумя с половиной тысячами солдат, оружием и амуницией для борьбы с повстанцами в провозгласившей независимость республике Чили.
44-пушечный фрегат «Патрикий» – творение знаменитого корабельного мастера Андрея Курочкина – был спущен на воду в Архангельске в 1816 году.
Сработанный из мало известной на Западе лиственницы, корабль во многом превосходил дубовые британские суда, и на него не раз зарились понимающие толк в таких делах англичане.

Плен

Но вернемся в Южную Америку. В конечном счете, испанцы высадились на берег Чили близ Талькахуано, но корабль «Regina Maria Isabel» был захвачен повстанцами и приведен в Вальпараисо, где получил свое новое имя в честь верховного правителя республики – «О’Хиггинс» – и стал флагманом чилийского флота. Командование флотом принял 43-летний опальный британский капитан I ранга лорд Томас Кокрейн, 10-й граф Дандональд, откликнувшись на приглашение Бернардо О’Хиггинса.
Кокрейна не испугал даже декрет испанского короля о смертной казни для иностранных наемников повстанцев.
Сенат республики возвел британца в чин вице-адмирала и назначил первым в истории Чили командующим Военно-морским флотом. 28 декабря 1818 года лорд Томас Кокрейн поднял свой флаг на «О’Хиггинсе», ставшем флагманским кораблем чилийского флота на срок до мая 1826 года.
Уже в январе 1819 года корабли под командованием Кокрейна разгромили испанскую эскадру на рейде Кальяо близ столицы Перу – Лимы. В следующем году – блестящая операция по захвату форта Коралл и морской бой близ Кальяо, где был пленен флагман испанского флота фрегат «Эсмеральда», вскоре переименованный в «Вальдивию». Этот фрегат еще более усилил чилийский флот у побережий Чили и Перу, что и привело к окончательной победе революций в этих странах.

Пропал без вести

Новый поворот в судьбе «Патрикия» наступил в 1823 году. В связи с тем что олигархи и церковь изгнали верховного правителя Чили О’Хиггинса, судно было переименовано в «Maria Isabel». По той же причине Кокрейн покинул страну и стал командующим флотом Бразилии, ведущей борьбу за независимость от Португалии.
В мае 1826 года по просьбе дружественной Аргентины фрегат «Maria Isabel» был продан ей за 100 тысяч долларов США. Получив гордое имя «Буэнос-Айрес», судно стало готовиться к почетной миссии флагмана аргентинского флота. Вместе с двумя другими кораблями «Патрикий»-«Regina Maria Isabel»-«О’Хиггинс»-«Maria Isabel»-«Буэнос-Айрес» отправился к новому месту службы.
Май в южном полушарии – последний месяц осени со свирепыми ветрами и штормами. Рейс из Вальпараисо в столицу Аргентины закончился трагически для русского фрегата. Он исчез в океане вблизи мыса Горн…

Память далеких вод

Память о славном корабле бережно хранится в Чили до сих пор. В Клубе военного флота в Вальпараисо можно увидеть картину знаменитого английского мариниста Томаса Соммерскейла, изображающую батальную сцену с участием русского фрегата. Другой победный сюжет представлен на картине чилийского художника Гильермо Гроссмахта. А Музей военного и гражданского флота Чили отвел большую комнату под экспозицию, посвященную «Патрикию»-«Буэнос-Айресу».
Там демонстрируются «портреты» корабля и сохранившиеся предметы с его борта, в том числе стол из кают-компании судна. Здесь же несколько моделей фрегата, которые изготовил известный мастер Эрнан Мадариага Монтойа, и поныне живущий в Вальпараисо.

Василий ГАЛЕНКО http://tainy.info/history/russkij-flagm … ogo-flota/

0

23

Потерянное столетие

Долгие годы неудачной экономической политики привели к тому, что Аргентина испытала «модернизацию наоборот». За XX век из развитого государства она превратилась в страну третьего мира

В 1909 году в порту Буэнос-Айреса царило такое же столпотворение, как на рейдах Нью-Йорка. С берегов Ла-Платы в Европу отправлялись рефрижераторы с аргентинским мясом и сухогрузы с зерном, а с прибывающих пароходов на берег сходили тысячи новых мигрантов. Итальянцы, испанцы, украинцы, венгры, евреи, немцы и прочие выходцы из Европы искали новой жизни в Новом Свете.

За первые два десятилетия ХХ века в Аргентину прибыл миллион европейских мигрантов. Причина такого притока проста: сто лет назад Аргентина была одной из десяти самых богатых стран, а ее просторные прерии нуждались в новых рабочих руках. ВВП на душу населения в Аргентине в начале XX века вдвое превышал итальянский и был выше французского; Соединенным Штатам, другому ключевому направлению европейской миграции, Аргентина уступала по этому показателю лишь 20%. В страну шел гигантский поток иностранных инвестиций, аргентинский экспорт составлял 7% от общемирового.

Сегодня, сто лет спустя, Аргентина такими результатами похвастаться уже не может. По ВВП на душу населения в 2008 году страна занимала 80-е место, показывая примерно одинаковый уровень доходов с Малайзией, Мексикой, Чили, Габоном, Ботсваной и Венесуэлой. В Буэнос-Айресе до сих пор свежи воспоминания об экономическом кризисе 1998–2002 годов, который привел к дефолту по национальному долгу, масштабным демонстрациям и даже беспорядкам в столице. Тогда многие решили вспомнить о своих корнях — после дефолта сотни тысяч аргентинцев приняли гражданство европейских государств (в основном Италии, Испании и Германии), чтобы покинуть страну.

По мнению итальянского экономиста Вито Танзи, более сорока лет проработавшего в МВФ с латиноамериканскими государствами, Аргентина — единственная в современной истории страна, осуществившая «модернизацию наоборот». Если сто лет назад большинство экономистов считали ее развитым государством, то в последние полвека она уверенно относится к развивающимся. Более того, она потеряла лидерство даже в своем регионе. Так, соседняя Чили обогнала Аргентину по уровням доходов и стабильности развития, а Бразилия, хоть она и беднее, превратилась в ключевого игрока на мировой экономической арене.

Новое Эльдорадо

С момента получения независимости от Испании в 1816 году и до середины 1870-х Аргентина была задворками мировой экономики. Молодое государство зависело от экспорта шерсти и кожи — как от источника валютных поступлений и как от генератора внутристрановых доходов.

Но после 1875 года два важных технологических изменения сделали возможными перемены в структуре экономики. Во-первых, благодаря широкому применению паровых двигателей в судоходстве перевозки товаров в Европу стали быстрыми и безопасными, что открыло Аргентине новый рынок сбыта зерна. Во-вторых, появление холодильников сделало возможным экспорт не только непортящегося сельскохозяйственного сырья, но и мяса. Пшеница и говядина в сочетании с серьезными иностранными инвестициями (прежде всего из Британии и Франции) обеспечили начало экономического бума.

С 1880-го по 1905 год экономика Аргентины росла со средним темпом 8% и увеличилась за это время в невероятные 7,5 раза. За это же время ВВП на душу населения вырос с 35% от уровня США до 80%. Сто лет Аргентину сравнивали с Соединенными Штатами, поскольку обе страны строили свою экономику на использовании природных ресурсов и притоке иммигрантского населения из Европы. Другим объектом сравнения была входившая в состав Британской империи Австралия.

Формула успеха

Как и в случае с США и Австралией, сочетание свободных земель и постоянный приток населения оказались «магической формулой» аргентинского экономического чуда. До конца XIX века Аргентина оставалась слабозаселенной. Нехватка рабочих рук и наличие свободных земель сделали животноводство главной отраслью хозяйства. На протяжении десятилетий профессия пастуха-гаучо оставалась главной в местной экономике. Но уже в 1875 году состоялась первая успешная поставка аргентинского зерна из Буэнос-Айреса в Саутгемптон. Очень быстро просторные пастбища были перепрофилированы в поля для зерновых. Британский капитал и европейские иммигранты отправились за океан, что сократило дефицит капитала, рабочих рук и навыков. Без них столь быстрого развития Аргентины не случилось бы.

К началу бума население страны составляло всего 2 млн человек, поэтому иммиграция стала одним из ключевых факторов развития Аргентины. Первоначальная нехватка рабочих рук привела к росту реальных зарплат и появлению существенной разницы в уровне дохода между Аргентиной и Европой, особенно ее бедными странами и регионами. В те годы аргентинские власти придерживались либеральных взглядов на иммиграцию, поэтому из Европы в Буэнос-Айрес хлынул настоящий поток. К 1914 году каждый третий житель страны был иммигрантом — преобладали выходцы из Италии и Испании.

Согласно официальной статистике, с 1857-го по 1950 год в Аргентину переселились более 4 млн мигрантов из Европы, и еще 3 млн оказались в стране «транзитом» — например, по пути в США, Канаду, Бразилию или Южную Африку. Поскольку те, кто решился остаться в Аргентине, сельхозрабочими оказывались нечасто, страна пережила быструю урбанизацию — с 1895-го по 1914 год городское население выросло до 4 млн человек. Это привело к появлению среднего класса, созданию национальной системы образования. Грамотность выросла с 22% в 1869 году до 65% в 1914-м, что позволило стране получить рынок труда, мало отличавшийся от европейского или североамериканского.

Решение проблемы рабочих рук ускорило экономический рост, а иммиграция привела к диверсификации экономики. Но даже выращивание зерновых не могло занять всех новых иммигрантов (в 1895 году на этот сектор приходилась лишь треть занятых), поэтому большинство переселенцев получали рабочие места в промышленности и в сфере услуг. Это позволило Аргентине легче пережить годы неудачной внешнеэкономической конъюнктуры.

Иностранный капитал тоже сыграл ключевую роль в буме на рубеже столетий. Только 1875-го по 1890 год британские компании и банки направили в Аргентину более 800 млн долларов прямых инвестиций, она стала главным направлением для британских инвестиций. Основная их часть использовалась для строительства портов и железных дорог, развития рынка недвижимости и местной промышленности, но треть была направлена по покупку аргентинских гособлигаций. Хотя в начале ХХ века рост госдолга привел к снижению стоимости облигаций, Аргентина оставалась магнитом для прямых иностранных инвестиций. К 1914 году почти половина всех британских прямых инвестиций за пределы Британской империи оказалась вложена в эту страну.

Поскольку объем внутренних сбережений и инвестиций был крайне ограничен, без этого притока Аргентина не смогла бы так быстро развивать многие ключевые отрасли. Бум прямых иностранных инвестиций, по некоторым оценкам, мог покрывать дефицит в 30% ВВП.

Важную роль в развитии Аргентины на рубеже веков стало играть улучшение уровня жизни в Европе, что привело к росту спроса на продовольствие. На европейский рынок направлялись не только пшеница и мясо, но и продукты переработки. При этом, несмотря на важную роль экспорта в росте экономики, с 1870-го по 1914 год он составлял всего около 20%, что было меньше, чем, скажем, на Кубе. Рост внутреннего рынка стал движущей силой экономики.

Без капитала

Хотя Аргентине удалось построить развитую экономику, зависимость от иностранного капитала оказалась роковой. С началом Первой мировой войны инвестиции из Европы иссякли, и это оказало шоковое воздействие на аргентинскую экономику. Уже в 1914 году страна оказалась в состоянии глубокой рецессии (спад ВВП составил 10%), которая продлилась до окончания военных действий в Европе.

К тому времени в Аргентине произошли политические перемены — растущий городской средний класс (мужчины старше 18 лет) получил право выборов уже в 1916 году. Это привело к избранию целого ряда популистских правительств. Первым из них стал кабинет президента Иполито Иригойена, Радикальная партия которого пришла к власти под лозунгом «фундаментальных перемен», что привлекло избирателей среднего класса.

Правительство Иригойена добилось введения обязательного пенсионного и медицинского страхования, строительства субсидированного жилья. В 1920-е правительство стремилось взять под контроль некоторые элементы экономики, а также повышать налоги, чтобы финансировать госрасходы.

Экономический рост вернулся в начале 1920-х с восстановлением международной торговли и возвращением иностранных инвестиций (но уже в основном из США). Но биржевой крах 1929 года и Великая депрессия похоронили надежды Аргентины на восстановление ориентированного на экспорт роста. Растущее недовольство аргентинцев экономическими проблемами во время Великой депрессии в 1930 году привело к путчу. Но переворот не помог предотвратить наступление «сумеречных лет» — экономика Аргентины сокращалась так же быстро, как американская. Уже в 1932 году ВВП на душу населения вернулся к уровню 1902 года.

Поиск внутреннего рынка

Пытаясь вернуть экономику к росту, новые власти решили пойти по пути импортозамещения. Это означало повышение контроля правительства над экономикой. Во многом такая внутренняя политика была универсальной в капиталистических странах того времени — кейнсианские рецепты расширения госрасходов для вывода экономики из Великой депрессии применялись повсюду. Поэтому начало Второй мировой войны не было для Аргентины столь катастрофичным, как Первая мировая. На этот раз экономика показывала скромный рост. Страна не пострадала от сокращения импорта из Европы, где шли разрушительные военные действия, или из США, где промышленность была переведена на военные рельсы.

В 1946 году президентом был избран еще один популист — Хуан Перон, который расширил участие государства в экономике. При нем были национализированы банки, железные дороги, общественный транспорт, университеты, электрические сети и водоснабжение. А весь экспорт сельскохозяйственного сырья производился через правительственное агентство. Одновременно происходило расширение социальных расходов и поощрялись профсоюзы.

После отставки Перона в 1955 году консерваторы в Аргентине надеялись на возвращение к меркантилизму, однако новые власти не решились на серьезные реформы. Правительство Артуро Фрондизи во многом повторяло экономическую политику девелопментализма соседней Бразилии. Эта экономическая теория исходила из предположения, что развивающиеся страны смогут построить развитый внутренний рынок, лишь введя высокие тарифы на импортные товары. Это позволило достигнуть некоторого роста, но обратной стороной медали оказалось резкое увеличение национального долга для финансирования растущих госрасходов. Постоянной проблемой стала инфляция, которая с 1944-го по 1974 год составляла в среднем 26%. Хотя экономика за этот период выросла почти в пять раз (3,8% в годовом пересчете), а население — вдвое, Аргентине так и не удалось догнать развитые страны, от которых она отстала в предыдущие десятилетия.

Падение в бездну

«Социальный пакт» между популистскими правительствами, бизнесом и средним классом начал разваливаться в 1970-х. После нефтяного кризиса 1973 года дефицит торгового баланса вырос в десять раз, что дестабилизировало финансы страны. Пытаясь избежать рецессии, перонистские правительства отказались от сокращения госрасходов, увеличивая заимствования на внешних рынках. Чтобы финансировать долги, национальная валюта, песо, была резко девальвирована, что обернулось гиперинфляцией, забастовками и военным переворотом.

Военная хунта, пришедшая к власти в 1976 году, резко расширила военный бюджет и увеличила заимствования. Инфляция подскочила до 100% в год, однако зарплаты были заморожены, и в течение года аргентинцы обеднели на треть. Открытие рынков для импорта стало ударом по местной промышленности, производство упало на 20%. Но кредитные рынки поддержали антикоммунистический режим финансово — уже к 1981 году в Аргентине скопились плохие долги на 30 млрд долларов, что испортило деловой климат и вновь обвалило песо. Начавшаяся банковская паника практически уничтожила финансовую систему.

Сочетание резко снизившихся зарплат и финансового хаоса привело к «идеальному шторму» в экономике Аргентины. В 1981–1982 годах ВВП падал со скоростью 12% в год, а банкротами стали 400 тыс. компаний. Инвестиции в основной капитал сократились на 40% и оставались на низком уровне на протяжении последующего десятилетия. Руководившие страной после хунты гражданские правительства пытались улучшить ситуацию, однако не решались на радикальные реформы. Это привело к дальнейшему закручиванию разрушительной спирали падающей производительности и растущих долгов. Ситуацию усугубила коррупция, которая с 1960-х стала одной из характерных черт всех правительств, независимо от их политических предпочтений.

Поиск новой модели

Когда в 1989 году президентом стал Карлос Менем, Аргентина была жалкой тенью себя прежней. Власти накопили 65 млрд долларов внешнего долга, производство падало, а инфляция, которая с 1975-го по 1988-й составляла в среднем 220% в год, выросла в 1989-м до 5000%. Только в июле, в месяц инаугурации Менема, цены выросли втрое. ВВП на душу населения с 1974 года снизился на четверть, а реальные доходы сократились вдвое.

Для борьбы с кризисом Менем привлек либерального экономиста Доминго Кавальо, назначенного министром экономики. Тот провел радикальные реформы, привязав аргентинский песо к доллару США (в режиме currency board). Правительство приватизировало многие государственные компании, открыло экономику для внешней торговли и свободных инвестиций и реформировало пенсионную систему. Результатом стало резкое падение инфляции ниже 10-процентного уровня уже в 1993 году и экономический бум начала 1990-х. Структурные реформы и новые инвестиции (включая иностранные) привели к росту в таких секторах, как телекоммуникации, пищевая промышленность, энергетика, добыча металлов и нефти, грузоперевозки и так далее. Инвестиции в основной капитал с 1990-го по 1994 год выросли более чем в два раза, в результате экспорт подскочил с 12 млрд долларов в 1992 году до 26 млрд в 1997-м. Но из-за фиксированного обменного курса вскоре возобновился приток импорта в страну, что ухудшило позиции местных компаний.

Осуществляя заимствования за рубежом для поддержания привязки доллара и песо в условиях растущего платежного дефицита, правительство вновь стало наращивать долг. К 1999 году он увеличился на 60%. Сочетание большого долга Аргентины и фиксированного обменного курса сделало страну уязвимой перед любыми ухудшениями на международных рынках капитала.

А теперь дефолт!

Первым звонком стал кризис в Мексике в 1995 году, который привел к бегству капитала, потерям в банковской системе и короткой рецессии. В 1998 году международный финансовый кризис в Азии и дефолт в России вновь создали проблемы для аргентинской экономики, что привело к продолжительному кризису. В 1999 году ВВП страны в очередной раз начал падать, а правительство отреагировало на рецессию повышением налогов, чтобы финансировать растущий бюджетный дефицит.

Ситуация начала развиваться по спирали, когда действия правительства лишь ухудшали положение, и в декабре 2001 года Буэнос-Айрес потрясли многотысячные демонстрации. Они привели к отставке временного президента Адольфо Родригеса Саа, после чего накануне нового 2002 года Аргентина объявила дефолт по своему долгу в 93 млрд долларов. Дефолт привел к падению ВВП на 11% в 2002 году. Это означало возвращение в 1993 год в абсолютных цифрах, а в пересчете на душу населения — в 1968-й.

http://expert.ru/expert/2010/01/poteryannoe_stoletie/

0

24

copacabana1976 написал(а):

и кстати, сегодня 11.06 был повторно  и окончательно) основан г. Буэнос-Айрес

11 июня 1580 испанский конкистадор Хуан де Гарай основал город Буэнос-Айрес

Город на берегу залива Ла-Плата основывали дважды: первый раз в марте 1536 года где-то в черте современного Буэнос-Айреса заложил город Педро де Мендоса, назначенный королем губернатором этих мест. Колония столкнулась с сопротивлением туземного населения. 15 июня того же года индейцы, потеряв в бою тысячу человек, перебили гарнизон из 40 испанцев и сожгли новорожденный город.

Знатный баск Хуан де Гарай возглавил новую экспедицию, на сей раз пришедшей из глубины материка, от города Асунсьон, будущей столицы Парагвая. 11 июня 1580, утвердив на берегу залива символ государственной власти, Хуан де Гарай нарек новую колонию именем Сантисима-Тринидад-и-а-су-Пуэрто-Санта-Мария-де-лос-Буэнос-Айрес (Santísima Trinidad y a su puerto Santa María de los Buenos Ayres, в переводе "Святейшая Троица и у ее врат Святая Мария Хорошего Воздуха"). Из этого поселка выросла современная столица Аргентины.

http://www.vokrugsveta.ru/encyclopedia/ … ODAY:11_06

Монумент в честь де Мендосы в Буэнос-Айресе в парке Лесама. С другой стороны парка начинается район Ла Бока.

http://sh.uploads.ru/t/UNhVr.jpg

http://s3.uploads.ru/t/Ge5LB.jpg

http://s5.uploads.ru/t/NQjsL.jpg

0

25

В 1541 году конкистадор Альвар Нуньес Кабеса де Вака во главе большого отряда шел с Атлантического побережья Бразилии вглубь южноамериканского континента. В районе того места, где в наше время сходятся границы Бразилии, Аргентины и Парагвая, услышали они шум "Большой воды". Так Альвар Нуньес Кабеса де Вака стал первым европейцем, увидевшим водопады Игуасу (на языке гуарани это и означает "большая вода")
По одним сведениям, водопады не произвели на испанца сильного впечатления; по другим - ровно наоборот. Всяко может быть. С одной стороны, Кабеса де Вака до этого много чего видел. Около десяти лет скитался по Северной Америке, побывав в плену у тамошних индейцев, выучив несколько их языков, став целителелем и чуть ли не шаманом. С другой, сложно представить, чтобы он остался совсем уж равнодушным.

http://s5.uploads.ru/t/PViTF.jpg

http://s7.uploads.ru/t/QheGZ.jpg

http://s5.uploads.ru/t/HsUdA.jpg

http://s3.uploads.ru/t/iLlkm.jpg

http://sd.uploads.ru/t/3cJnX.jpg

Полный пост с большим количеством фоток

+1


Вы здесь » Футбол Западного Полушария » Жизнь и спорт Западного Полушария, кроме футбола » Кто открыл Америку? Немного истории западного полушария